Кукольные театры всего мира

Теперь мы перейдем к рассмотрению пьес, разыгранных «кунштмеистером Сергером» в Москве в 1761 году. Сначала обратимся к пьесе, озаглавленной: «Храбрая и славная Юдоф». Хотя до нас не дошло ни русского, ни немецкого текста этой комедии, однако, по тем пьесам, которые были известны на настоящей сцене, в исполнении живых актеров, мы можем восстановить содержание этого кукольного представления.

Библейская история Юдифи пользовалась и в Германии XVI—XVII столетий, и у нас большой популярностью

Теперь мы перейдем к рассмотрению пьес, разыгранных «кунштмеистером Сергером» в Москве в 1761 году. Сначала обратимся к пьесе, озаглавленной: «Храбрая и славная Юдоф». Хотя до нас не дошло ни русского, ни немецкого текста этой комедии, однако, по тем пьесам, которые были известны на настоящей сцене, в исполнении живых актеров, мы можем восстановить содержание этого кукольного представления.

Библейская история Юдифи пользовалась и в Германии XVI—XVII столетий, и у нас большой популярностью. Многочисленные драматические обработки этого сюжета вошли в репертуар странствующих немецких трупп. Затем, комедия о Юдифи попадает на кукольный театр и делается здесь наиболее популярной пьесой в Германии и Англии). Наконец, она появляется в России, при самом возникновении русского театра, и при том — в двух видах: на настоящей сцене, в театре магистра Грегори), и позже в театре марионеток «кунштмейстера Сергера».

Пьеса эта очень велика; она является подробным переложением «Книги Юдифь» в напыщенные разговоры громадного числа действующих лиц. Вероятно, на кукольной сцене число лиц было меньше. Так как большая часть речей взята почти целиком из библии, то мы не будем пересказывать их, а остановимся лишь на одном из действующих лиц — переодетом Гансвурсте, который усердно оживляет своими шутками скучную, медленно развивающуюся пьесу. Гансвурст здесь — это солдат Сусаким. Он труслив и в жизни не убил ни одного еврея, против которых ведется война; он ружьем убивал только свиней, а саблей рубил мясо для колбас; его более всего занимает еда, он поминутно говорит о колбасе и «свиных жаринах». Схваченный еврейскими воинами и приговоренный к казни, он пробует отшутиться, но, когда это ему не удается, в горе прощается со всем светом, в котором его более всего занимают: «младые цыплятка, ягнятка, яйца свежие вешния, кормленые каплуны и телята жареные, к пасце молоко, сметана, калачи крупичатые с маслом и молодые голуби жареные, летние скворцы и жаворонки, молодые рябки, кролики и зайцы молодые осенние, гуси жирные, утята, кислая капуста, вино, жаркое и мясо баранье в пирогах, кишки жареные свиные, окороки и головы свиные ж, студени, ребры свиные и желудки — во всех корчмах!»; он с плачем прощается с этими своими друзьями и говорит с горем, что его благородное тело, так щедро упитанное, послужит пищей собакам и воронам. Вместо меча, палач ударяет его, смеха ради, лисьим хвостом по шее; у него же от страха «живот отступает от нутренних потрохов в правую ногу», а душа выходит из ноги в гортань и правым ухом». Он осматривается. «Не знаю, жив ли я или впрямь умер!», — восклицает он. — «Кафтан, чулки, башмаки, шляпа — все тут; не знаю только, где моя голова!» — Он подходит к зрителям и просит. возвратить ему голову, — если кто ее спрятал). Эта сцена казни лисьим хвостом или платком меча и, затем, искание головы принадлежали, по-видимому, к числу любимых потех народного немецкого театра2)[46]. Здесь постоянный тип шута, в лице Сусакима, начертан гораздо грубее, чем тот Гансвурст, который является в «Дон Жуане»; он гораздо глупее и позволяет так издеваться над собою, как никогда не допускает хитрый и пронырливый слуга Дон Жуана, во многих местах являющийся даже рассудительнее своего господина. Ту же черту типа резонера мы отметим ниже, в характеристике слуги знаменитого доктора Фауста.